Монах Афанасий происходил из тульских казенных оружейников. В миру назывался Авраам Чекалин. Определен в послушники Валаамского монастыря в 1817 году и здесь пострижен в монашество в 1821 году. Проходил разные послушания. Был келарем, занимался чередным чтением Псалтири на скиту, а впоследствии около 20 лет жил в уединенной келье в лесу. Отец Афанасий, по свидетельству отца игумена Дамаскина, являл собой истинный образец монашеской пустынной жизни. Живя в пустыне, он пребывал в ней неисходно, только в воскресные дни и двунадесятые праздники приходил отец Афанасий в монастырь к Божественной службе, а также в необходимых случаях к своему духовнику. В свою пустынную келью он никого не принимал, мало с кем говорил, и то по неизбежной надобности. Когда отец Афанасий ослабел силами, он снова был взят в монастырь. Перед смертью отец Афанасий болел, соборовался и многократно сподоблялся причащения Святых Христовых Таин. Скончался 13-го октября 1852 года 80-ти лет от рождения.

Краткие поучения монаха Афанасия.

Отец Афанасий особенно удалялся от бесед с мирскими людьми. Он говорил: «Я за них Богу ответа не дам, а за себя непременно истязан буду. Господь же спросит меня, почему ты других спас, а почему сам не спасся. При этом же я пошел в пустыню не для того, чтобы других пользовать, но для того, чтобы оплакивать мои грехи перед Богом. Есть кому учить, к тому Бог определил начальников, отцов духовных, а я кто, грешный, чтобы дерзнуть и показать себя учителем? С моей стороны это была бы только одна гордость. Святые великие старцы обладали вполне даром учительства, но и те бежали от людей. Кто был преподобный Арсений? – отец царей, наученный всякой внешней премудрости, знавший разные языки и при всем том по особенному божественному откровению от удалялся не только мирских, но и от монахов».

Монах Дамаскин, впоследствии Игумен Валаамский, жил в пустыни недалеко от отца Афанасия и некоторое время вместе с ним правил пустынное молитвенное правило. Сделавшись настоятелем монастыря, он изредка посещал своего бывшего сподвижника в пустыни. Смущаемый тяготою начальнической жизни, отец Дамаскин говорил отцу Афанасию: « Сомневаюсь я, батюшка, что оставил сосредоточенную в одном Боге пустынную жизнь и принял на свою немощь обязанности игумена, соединенные со многими заботами. Теперь у меня постоянные заботы и о хозяйстве монастыря, и о спасении братии. При том же тяготит обращение с мирскими. То ли было в пустыни?». «Справедливо, – отвечал отец Афанасий, – что в настоящей жизни Вашей много беспокойства. Но это беспокойство великое,  ибо оно не для себя, но для блага святой обители, для вечного спасения братии. В таком благом делании вам будет несомненная помощь от Бога, впрочем, не без усиленного труда и всегдашнего внимания к себе со стороны Вашей. При том же и пустынник, живущий в тихом покое Бога ради, всем обеспеченный, всем довольный, не получил еще извещения о спасении. Он трудится сколько может и по-видимому праведен, но на Суде Божием рассудятся человеческие правды. Да и теперь Господь зрит не на лице, но на сердце».

Один из братьев, хорошо знавший Тулу, место родины отца Афанасия, случайно стал рассказывать ему о нынешнем устройстве этого города и о том, как много в нем построено новых зданий, какие образовались широкие улицы, площади и прочее. Посмотрел пустынник на собеседника и сказал: «Брат, скажи лучше мне, много ли понадобится досок для моего гроба и велик ли холм земли подымится над моим прахом».